Улан-Баторский процесс: диалог о мире в эпоху турбулентности

В конце прошлого года в столице Монголии прошел очередной ежегодный Улан-Баторский процесс — региональная диалоговая инициатива, направленная на содействие миру и предотвращение конфликтов в Северо-Восточной Азии. Организованный при содействии Глобального партнерства по предотвращению вооруженных конфликтов (GPPAC) и монгольской неправительственной организацией Blue Banner, этот формат уже на протяжении ряда лет служит редкой площадкой для открытого и неидеологизированного обмена мнениями между представителями гражданского общества и академических кругов региона. Традиционно в работе процесса принимают участие эксперты из Даляня, Гонконга, Киото, Сеула, Сиемреапа, Тайбэя, Токио, Улан-Батора и Владивостока. Вплоть до пандемийного, 2020 года, во встрече принимали участие и представители из Пхеньяна. География участников сама по себе отражает одну из ключевых особенностей инициативы: Улан-Баторский процесс объединяет представителей стран, между которыми на официальном уровне сохраняются серьёзные политические, исторические и военные противоречия.

Память о человеке, стоявшем у истоков

В 2024 году Улан-Баторский диалог открывался П. Очирбатом — первым Президентом Монголии, почётным лидером мира и диалога. К сожалению, в 2025 году мероприятие началось с минуты молчания в его память — он скончался 17 января 2025 года в возрасте 82 лет. 

Пунсалмаагийн Очирбат был первым президентом независимой Монголии, избранным в 1990 году на заседании парламента при поддержке практически всех политических сил. Он стал вдохновителем перехода страны к многопартийной демократии и впервые был избран напрямую народом, закрепив новую Конституцию и гражданские свободы. После ухода с поста президента в 1997 году Очирбат продолжал активно участвовать в общественной жизни, уделяя особое внимание вопросам права и гражданского диалога. Он основал некоммерческий, неправительственный «Фонд Очирбата», занимавшийся программами по сокращению бедности,  а также экологическими и образовательными программами. В 2005 году был назначен членом Конституционного суда Монголии и участвовал в проведении судебных реформ. Его вклад в укрепление демократических институтов Монголии отмечен как внутри страны, так и за её пределами.

Его участие в Улан-Баторском процессе имело не только протокольное, но и глубокое символическое значение: он олицетворял собой веру в то, что безопасность и стабильность возможны без конфронтации и милитаризации. И его уход стал невосполнимой утратой не только для его соотечественников, но и для представителей многих стран мира.

Год радикальных сдвигов

Прошедший год вообще стал одним из наиболее напряжённых для Северо-Восточной Азии за последнее десятилетие. Регион, и без того перегруженный историческими конфликтами и взаимным недоверием, всё больше втягивается в логику силового балансирования, где дипломатия уступает место демонстрации военных возможностей.

В Южной Корее произошёл серьёзный политический кризис: президент Юн Сок Ель был снят с поста, а затем осуждён за попытку ввода военного положения в декабре 2024 года, что привело к массовым протестам, его отставке и судебным процессам. Для оправдания военного положения бывший президент пытался использовать весьма экзотический способ - спровоцировать КНДР на агрессию отправкой БЛА. При худшем стечении обстоятельств это могло бы привести ко второй Корейской войне. Суд уже вынес первый приговор — пять лет тюрьмы за злоупотребление властью и препятствование правосудию, а другие процессы, включая обвинение в мятеже, продолжаются. Политический кризис в Республике Корея, хоть и на этот раз благополучно закончившийся, продемонстрировал уязвимость даже устойчивых демократических систем перед внутренними потрясениями и опасность перехода тонкой грани между миром и войной на Корейском полуострове. Тем более, что сохраняются такие факторы, как враждебные отношения между странами Корейского полуострова, неопределенность морских границ и всеобщая гонка вооружений в регионе.  

По мере демонстрации нынешней администрацией США неспособности урегулировать отношения с КНДР, и ослабления доверия к союзническим гарантиям в Южной Корее всё громче звучат проядерные настроения как в экспертной среде, так и среди отдельных политиков. Обсуждение возможности создания собственного ядерного оружия — ещё недавно маргинальное — постепенно превращается в легитимную часть публичного дискурса, подрывая режим нераспространения и создавая опасный прецедент для всего региона.

Параллельно продолжается ремилитаризация Японии, выражающаяся как в росте оборонного бюджета, так и в пересмотре интерпретации пацифистской конституции и поисках путей к обладанию ядерным оружием. Токио всё активнее позиционирует себя как «нормальное» военное государство, расширяя возможности для превентивных ударов и углубляя военно-политическое сотрудничество с США. Эти шаги усиливают тревожность в Китае и на Корейском полуострове, провоцируя дальнейшую гонку вооружений. Тем более, что в прошлом году обострились японо-китайские противоречия, усугубляемые конкуренцией в сфере безопасности, историческими спорами и взаимным недоверием. Достаточно вспомнить заявление премьер-министра Японии Санаэ Такаити о возможности военного вмешательства Японии в случае нападения КНР на Тайвань.

Особую роль в этой динамике играет политика Соединённых Штатов, которая всё чаще воспринимается в регионе, да и во всем мире, как непредсказуемая и иррациональная. Сочетание жёсткой риторики, наращивания военного присутствия и одновременной нестабильности стратегических сигналов подрывает доверие союзников и усиливает страх перед внезапной эскалацией. В условиях, когда решения принимаются под влиянием бизнес-интересов отдельных групп, логики сдерживания любой ценой, да и не будем скрывать, эмоций одного человека, риск непреднамеренного конфликта возрастает многократно.

В совокупности эти процессы формируют ситуацию, при которой безопасность всё чаще понимается через призму силы, а не доверия и договорённостей. Именно на этом фоне становятся особенно заметны ограничения традиционной дипломатии и официальных форматов переговоров, ограниченных политическими обязательствами и взаимными обвинениями.

Монголия — нейтральная и эффективная площадка

Монголия за прошедший год также пережила собственные изменения — от социально-экономических дискуссий до активизации общественного запроса на прозрачность и справедливость и забастовок. Однако, несмотря на внутренние вызовы, страна сумела сохранить внешнеполитическую сдержанность и последовательность и, несмотря на все сложности, вновь стала площадкой для Улан-Баторского процесса. 

Эффективность Улан-Баторского процесса во многом объясняется особым международным положением Монголии. В отличие от большинства стран Северо-Восточной Азии, она не вовлечена в военно-политические блоки, не участвует в территориальных спорах и последовательно придерживается политики сбалансированных отношений со всеми ключевыми акторами региона. Эта позиция воспринимается как искренне нейтральная — редкое качество в Северо-Восточной Азии.

Не случайно именно здесь в разные годы проходили неформальные и полуофициальные контакты между КНДР и Японией, а также встречи с участием представителей обеих Корей. Монголия зарекомендовала себя как пространство, где даже самые чувствительные вопросы можно обсуждать без давления, ультиматумов и демонстрации силы.

Особое значение имеет и тот факт, что Монголия добровольно провозгласила себя безъядерной зоной, получив международное признание этого статуса. В условиях, когда великие державы вновь вовлекаются в гонку вооружений и наращивание военного потенциала, обсуждать вопросы сокращения ядерных вооружений представляется гораздо более логичным именно на территории страны, сознательно отказавшейся от ядерного оружия, а не тех, кто использует его как инструмент политического давления.

В этом смысле Улан-Баторский процесс — не просто очередной экспертный форум, а символ альтернативного подхода к безопасности: через доверие, диалог и вовлечение гражданского общества. Монголия остаётся редким примером того, как небольшое государство может играть непропорционально большую роль в деле укрепления регионального и глобального мира. Её нейтральная позиция и историческая роль «моста» между крупными державами делают страну важной и столь необходимой площадкой для диалога даже между непримиримыми противниками. Именно такие площадки — спокойные, нейтральные и стабильные — сегодня становятся, возможно, самым дефицитным ресурсом в мировой политике.

Улан-Баторский процесс демонстрирует, что даже в эпоху геополитической поляризации гражданская дипломатия остаётся действенным инструментом. В отличие от официальных переговоров, подобные форматы позволяют говорить не только о стратегиях и доктринах, но и о гуманитарных последствиях конфликтов и выстраивании доверия между обществами. В этом смысле Монголия выступает не просто принимающей стороной, а активным носителем альтернативного взгляда на безопасность — основанного не на силе и сдерживании, а на диалоге, взаимном уважении и обмене идеями. Именно они, вместе составляющие «мягкую силу», могут куда больше поспособствовать устойчивому миру, чем традиционные механизмы, которые зашли в тупик.

Анастасия Баранникова, 

канд. ист. наук,  МГУ им. адм. Г.И.Невельского, 

редактор электронной версии информационно-аналитического

издания «Служу Отечеству»