Влияние Договора с РФ на РЯП и стратегию КНДР

Подписание в прошлом году Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Россией и КНДР и стремительное развитие двустороннего сотрудничества, в том числе и в военной сфере, вызвало ожидаемые опасения оппонентов КНДР (которые по совместительству являются и оппонентами России) в связи с возможным влиянием этих тенденций на ракетно-ядерную программу КНДР. Так, США и НАТО не исключают, что Россия может оказать КНДР содействие в развитии ракетной и ядерной программ. Есть и мнения о том, что сотрудничество с Россией может поощрять более агрессивное поведение КНДР, в том числе и ядерное. 

Предположений о том, какими технологиями Россия могла бы поделиться с КНДР, строится множество. Среди наиболее интересных для КНДР технологий указываются стратегические крылатые ракеты, а также технологии миниатюризации БЧ для баллистических, крылатых, гиперзвуковых ракет, создания РГЧ, строительства атомных подводных лодок и совершенствования МБР и БРПЛ. Среди внешних обозревателей есть и те, кто считает, что Россия уже осуществляет технологическую помощь новому союзнику, ссылаясь на сходство некоторых образцов, демонстрируемых КНДР, с советскими (!) разработками и увязывая частоту ракетных испытаний и заметный прогресс северокорейских МБР с якобы оказанной Россией недавней помощью. Естественно, данные предположения не выдерживают никакой критики. В то же время нельзя исключить, что Договор и новый уровень отношений между РФ и КНДР могут повлиять на отдельные аспекты РЯП и ядерной стратегии КНДР. Это возможное влияние и будет рассмотрено в данной статье.

Окажет ли влияние Договор на количество и качество ЯО КНДР?

Говоря о технологической помощи (имеется в виду передача технологий вроде перечисленных в предыдущей части), следует отметить, что препятствия к подобному сотрудничеству перевешивают целесообразность, даже в условиях нынешнего подъема в двусторонних отношениях. Более того, целесообразности для России здесь вовсе не просматривается. 

Во-первых, Россия пока еще член ДНЯО, статья 1 которого гласит: «Каждое из государств-участников настоящего Договора, обладающих ядерным оружием, обязуется не передавать кому бы то ни было ядерное оружие или другие ядерные взрывные устройства...». 

Во-вторых, Россия, как и любая страна официального «ядерного клуба», всегда была заинтересована в том, чтобы не допустить расширения этого клуба, поскольку это автоматически снизило бы привилегии и статус ядерной державы. После того, как это расширение в конечном итоге произошло, Россия, как минимум, была заинтересована в том, чтобы как можно меньше стран обладало классической ядерной триадой. Даже СССР, помогая КНР в создании ядерного оружия, не передавал ему технологии строительства атомных подводных лодок, стремясь сохранить своё преимущество, что естественно с точки зрения обеспечения главного национального интереса любой страны – безопасности.

В-третьих, упомянутая выше помощь Китаю в создании ЯО была негативным опытом. После оказания СССР этой помощи Китаю советско-китайские отношения ухудшились, и у Москвы появился новый ядерный соперник на Дальнем Востоке. После такого негативного опыта СССР, а теперь и Россия, надо думать, стали более осмотрительны в сотрудничестве в ядерной сфере. Одно дело — построить союзнику атомную электростанцию, передать оборонительные неядерные системы или оказать помощь своим оружием во время конфликта. И совсем другое — делиться технологиями передовых наступательных вооружений, которые в один прекрасный момент могут оказаться направленными против тебя самого.

Ситуация с российско-северокорейс-ким сотрудничеством несколько отличается от советско-китайского. КНДР приобрела ЯО независимо и против воли других ядерных государств и таким образом стала членом «привилегированного» ядерного клуба, пусть пока и не признанным официально. В отличие от Китая, она не претендует на глобальное лидерство и даже структура ее ЯС отличается от классической триады - она соответствует целям сдерживания региональной ядерной державы. Тем не менее, вечных союзников и союзов не существует, а в случае резкого изменения двусторонних отношений и ядерная региональная держава может представлять серьезную угрозу России, тем более, что она делит с ней общую границу. Передача передовых технологий и систем вооружения, пусть даже и предыдущих поколений, стране, которая стремительно разрабатывает и создаёт аналоги вооружений других стран, была бы крайне неосмотрительной для любой страны, с точки зрения безопасности. И если случилось так, что КНДР обзавелась ядерным оружием, то в интересах России, как и любой «нормальной» ядерной державы, было бы сдерживать или, по крайней мере, не помогать количественному и качественному росту этого ядерного оружия. 

Аргумент о том, что Россия якобы вынуждена поставлять КНДР ракетные и ядерные технологии в обмен на помощь в украинском конфликте, неубедителен. Россия может предложить КНДР многое, помимо ядерного оружия: продовольствие, нефть, помощь в развитии промышленности, медицины, сельского хозяйства и других гражданских отраслей, реализацию инфраструктурных проектов, наконец, обычные оборонительные вооружения, такие как системы ПВО.

Тем более, что КНДР может и не нуждаться в российских ракетно-ядерных технологиях так остро, как это принято считать. Она уже состоявшаяся региональная ядерная держава, у которой есть и ядерные заряды различной мощности, и разнообразные средства их доставки - тактические системы, баллистические ракеты подводных лодок, межконтинентальные баллистические ракеты на жидком и твердом топливе. Страна обладает региональным потенциалом (системы, способные доставить ядерный заряд на территорию РК и Японии), достаточным и для первого, и ответного удара, активно осваивает твердотопливные МБР, способные достичь территории США и формирует свою структуру ЯС, пусть и отличающуюся от классической ядерной триады. Иными словами, КНДР уже обладает ядерными силами, достаточными для решения задач сдерживания, стоящих перед региональной ядерной державой. Она создала эти силы до заключения Договора, независимо от России и даже вопреки ей, так как Россия до последнего момента строго соблюдала санкции СБ ООН против КНДР. Естественно, в развитии ЯС КНДР еще есть куда стремиться, но гораздо более актуальным для КНДР сейчас представляется решение экономических проблем и развитие различных гражданских отраслей, которое до сих пор сдерживалось различными санкциями, и приоткрывшееся окно - сотрудничество с Россией в данной сфере - позволяет наверстать упущенное. Что касается военной сферы, то актуальной представляется модернизация обычных вооружений, связи и т д, которые до сих пор были замедлены из-за нехватки ресурсов и технологий.

Некоторые предположения и спекуляции относительно поставок российских технологий в КНДР основаны на анализе испытаний, парадов и демонстраций, освещаемых в государственных СМИ самой КНДР. Действительно, она может демонстрировать некоторые технологии, схожие с российскими, вроде сверхзвуковой крылатой ракеты, похожей на российский «Циркон», показанной в ходе испытаний вооружений эсминца «Чхве Хён». Подобные случаи могут быть интерпретированы внешними обозревателями как помощь со стороны России, но это необоснованно, так как КНДР также демонстрирует схожие внешне и аналоги южнокорейского, китайского и американского вооружения. Например, КНДР демонстрировала и «Хвасонпхо-11Ка» (KN-23), которые имеют сходства с южнокорейской Hyunmoo, и «Хвасонпхо-11На» (KN-24), похожие на ATAMCS, а ее ударные БЛА Saetbyol-4 и-5, показанные в 2023 году, похожи на американские RQ-4 и MQ-9 соответственно. Следуя логике вышеупомянутых экспертов, можно заподозрить в передаче технологий даже противников КНДР. Но есть более правдоподобное объяснение сходств северокорейских систем с технологиями других стран, в том числе и российскими - активное заимствование, копирование, наконец, успешная работа военно-технической разведки КНДР.

В то же время не следует исключать, что КНДР может иногда намеренно демонстрировать определённые виды вооружения в рамках информационного воздействия на наиболее вероятного противника. Демонстрация аналогов российского оружия может быть сигналом КНДР оппонентам о том, что она может получить от союзника системы оружия, которые значительно повысят уровень северокорейских ЯС. Похожее происходило во внешнеполитической плоскости в самом начале нынешнего подъёма российско-северокорейских отношений - КНДР могла провести пуск МБР во время визита российской правительственной делегации, что служило сигналом оппонентам КНДР о том, что крупнейшая ядерная держава Россия отныне спокойно воспринимает ракетные испытания КНДР, уважает ее право на меры по укреплению безопасности и принимает ядерный статус КНДР. Следует помнить, что ядерное оружие для КНДР – это не только военный, но и дипломатический и пропагандистский инструмент. И если КНДР когда-либо позволит себе намекнуть на передачу Россией чувствительных технологий, это может считаться частью северокорейского ядерного сдерживания и информационной войны. Россия, кстати, может закрывать глаза на подобные демонстрации, поскольку информационная война КНДР в конечном итоге приносит свои плоды. Она вызывает беспокойство у азиатских союзников США, подрывает имидж США как надёжного союзника в регионе и, в конечном счёте, ведёт к гонке вооружений, отвлекающей силы и ресурсы противников как КНДР, так и России.

Естественно, нельзя однозначно заявлять о том, что реализация Договора никак не повлияет на технические возможности КНДР в сфере ЯО. Сотрудничество в сфере мирного атома в рамках Договора может косвенно способствовать и развитию ракетно-ядерной программы КНДР. Сотрудничество в мирном освоении космоса может способствовать развитию северокорейских МБР. Помощь России в строительстве гражданского спутника, о которой говорилось еще в 2023 году, может быть использована КНДР для создания и военных спутников, что, в частности, поможет КНДР повысить точность наведения ее баллистических ракет. Наконец, системы вооружения, поставляемые в обычном оснащении, могут быть модернизированы КНДР до ядерных или двойного назначения (с возможностью нести как ядерные, так и обычные боеголовки). У КНДР уже есть опыт подобной модификации – в последние годы она продемонстрировала и испытала тактические системы KN-23, KN-24, крылатую ракету «Хвасаль-2» и даже ядерные РСЗО. 

Однако возлагать ответственность за все это на Договор было бы также ошибочно, как обвинять, скажем, СССР и США с их программой «Атом для мира» в появлении новых ядерных держав. Российская сторона обязуется поощрять совместные исследования и разработки исключительно мирных технологий и не несёт ответственности за то, как эти технологии будут использоваться (равно как и не может полностью контролировать это). Её единственная обязанность — проявлять должную осмотрительность при передаче некоторых изначально мирных технологий. Например, недавно в зарубежных СМИ появлялись сообщения о поставках кобальта-60 из России в КНДР. Данный случай мог вызвать беспокойство, прежде всего, потому, что этот изотоп может быть использован в военных целях, например, для создания радиологического оружия. Но он также (и даже более) активно используется в медицине, а также для дезинфекции и стерилизации. КНДР создавала и даже демонстрировала в ходе одного из парадов «грязную» бомбу задолго до  подписания Договора с Россией, но при этом она испытывает нехватку передовых медицинских технологий из-за многолетних санкций. Так что Россия в данном случае может спокойно поставлять подобные материалы в КНДР, так как они будут использоваться в целях развития ядерной медицины. И эта передача вполне законна для обеих стран, поскольку сотрудничество в области здравоохранения предусмотрено Договором.

Влияние на стратегию и «ядерное поведение» КНДР

Соглашение с Россией, помимо прочего, может стать еще одним шагом на пути к легитимизации ядерного статуса КНДР. Еще несколько лет назад вопрос признания КНДР «малой» ядерной державой был лишь предметом дискуссий научных сообществ России, Китая и идеей отдельных экспертов в США. В значительной мере легитимизации ядерного статуса КНДР способствовали первые исторические саммиты КНДР-США 2018-2019 гг. В последние годы появился ряд публикаций, в том числе и в США, призывающих к признанию ядерного статуса КНДР. Отдельные представители руководства США, включая и действующего президента, периодически делают «оговорки», называя КНДР ядерной страной, а тезис о денуклеаризации иногда исключается из официальных документов, как, например, было с совместным заявлением участников встречи QUAD в начале года. В КНДР также были предприняты шаги по узакониванию ядерного статуса на международной арене. Речь идет, прежде всего, о Законе о политике КНДР в отношении ядерных вооруженных сил, принятом 8 сентября 2022 г. и заменившем Закон «Об укреплении позиции государств, обладающих ядерным оружием» от 2013 года. 

Закон 2022 года содержит положения, которые свидетельствуют о том, что КНДР переосмысливает свою роль в регионе и переходит от статуса изолированной ядерной державы к полноправному участнику международных процессов. В документе присутствуют некоторые формулировки, присущие доктринам всех ядерных стран. Статья 10 гласит: “КНДР как ответственная страна-обладательница ЯО не размещает ЯО на территории других стран, не допускает совместное использование ЯО с ними, не передаёт ЯО, связанные с ним технологии, оборудование и оружейный ядерный материал другим странам”. Для сравнения, прежний закон лишь гарантировал поддержку “международных усилий направленных против гонки ядерных вооружений и за ядерное разоружение”. Таким образом, статья 10 Закона 2022 года может рассматриваться как шаг вперёд для КНДР в плане позиционирования себя как ответственной ядерной державы. Интересна также преамбула Закона, в которой говорится: «ядерные вооруженные силы являются мощным средством для защиты суверенитета, территориальной целостности и коренных интересов государства, для предотвращения войны на Корейском полуострове и в регионе Северо-Восточной Азии, для обеспечения глобальной стратегической стабильности». В то время, как Закон 2013 года характеризовал ядерное оружие КНДР как средство сдерживания «враждебной политики и ядерных угроз со стороны США». Формулировка Закона 2022 года предполагает, что КНДР теперь считает и позиционирует себя в качестве региональной ядерной державы, которая не только самостоятельно принимает решения и защищает свои интересы в регионе, но и может преследовать глобальные интересы, например, как активный участник конфликта между крупными державами, как самостоятельный субъект или как часть блока/механизма/партнёрства в Северо-Восточной Азии.

Договор России и КНДР, по сути, продолжил тенденцию «ядерной эмансипации» и выхода КНДР из изоляции, которая началась еще несколько лет назад. По мере нарастания проблем в отношениях России и коллективного Запада и Китая и США данный вопрос эволюционировал до открытой поддержки КНДР. В результате КНДР в настоящее время пользуется поддержкой двух членов Совета Безопасности ООН и ДНЯО — России и Китая. Обе страны неоднократно отклоняли или накладывали вето на последующие проекты резолюций США (точно так же, как США неизменно отклоняли предложения России и Китая по КНДР).  

Однако такая поддержка и укрепление позиций КНДР на международной арене едва ли окажет влияние на оборонительный характер ее ядерной стратегии, которая основана на концепции «ответного удара». Несмотря на количественный и качественный рост ядерного потенциала КНДР, он по-прежнему не сравнялся и не сравняется с потенциалом наиболее вероятного противника. А значит, в случае первого удара КНДР лишится большинства своего ЯО и не сможет реализовать стратегию гарантированного сдерживания.  Более того, как уже упоминалось, ядерное оружие для КНДР служит не только военным, но и эффективным политико-дипломатическим инструментом. В случае его практического военного применения ядерное оружие утрачивает это важное свойство. Учитывая особую роль, отводимую ядерному арсеналу северокорейским руководством, и тот факт, что в случае его применения ядерное оружие может утратить эту роль, вероятность начала ядерного конфликта по инициативе КНДР крайне мала. Столь же мала и вероятность развязывания по инициативе КНДР войны с применением обычных вооружений. Ведение войны с технологически более развитым противником неизбежно приведет к применению ядерного оружия для компенсации разрыва в уровнях обычных вооружений, что приведет к последствиям, противоречащим интересам КНДР, ее стратегии и роли, отводимой ядерному оружию. 

На первый взгляд, КНДР стала сильнее, поскольку в гипотетическом конфликте может рассчитывать на военную помощь нового союзника, являющегося к тому же крупнейшей ядерной державой. При этом Договор с Россией (как и Договор с Китаем 1951 года) предусматривает оказание военной помощи жертве агрессии, но не агрессору: «В случае если одна из Сторон подвергнется вооруженному нападению со стороны какого-либо государства или нескольких государств и окажется таким образом в состоянии войны, то другая Сторона незамедлительно окажет военную и иную помощь всеми имеющимися в ее распоряжении средствами...» В случае развязывания войны(не говоря уже о применении КНДР ядерного оружия первой) она вряд ли может рассчитывать на одобрение и поддержку дружественных стран, которые несут повышенную ответственность в качестве членов ДНЯО и СБ ООН. Тогда как в случае нападения/вторжения США или другой страны КНДР могла рассчитывать на помощь со стороны России (как и Китая) и до заключения Договора. Данные страны, заинтересованные в стабильности на своих границах и защите своих интересов, неизбежно вмешались бы и тем самым компенсировали бы разницу в ядерных потенциалах сторон конфликта. С этой точки зрения Договор ничего не меняет, кроме того, что союзнические гарантии и обязательства заставляют КНДР учитывать теперь и интересы России, в которые не входит вооруженный конфликт на Корейском полуострове, особенно сейчас, когда она занята на западном направлении. Это налагает на северокорейское руководство дополнительную ответственность за свои решения и действия и охлаждает пыл «ястребов» в руководстве, если таковые имеются. Таким образом, вопреки опасениям, что Договор подтолкнёт КНДР к более агрессивному ядерному поведению, вероятность даже обычного военного конфликта по инициативе КНДР, напротив, ещё больше снижается. В случае как обычного, так и ядерного нападения на КНДР и возникновения угрозы ее территориальной целостности дружественные соседние страны в любом случае будут вовлечены в конфликт для защиты своих интересов, и КНДР не придется прибегать к применению ядерного оружия.

Но всё вышесказанное не означает, что КНДР снизит темпы развития своей ракетно-ядерной программы. Договор с Россией предусматривает военную помощь и автоматически компенсирует разницу в ядерных потенциалах КНДР и её противников, что даёт ей больше уверенности в собственной безопасности. Однако это не ядерный зонтик, и КНДР, как ядерное государство, должна сама заботиться о развитии и поддержании боеспособности своего ядерного оружия. Более того, КНДР, как любое реалистичное государство, исходит из того, что вечных союзов и друзей не существует, а её долгосрочные цели и видение ситуации в регионе могут отличаться от позиций её нынешних союзников. Примечательно, что в Законе 2022 года противник не конкретизирован, в отличие от Закона 2013 года, где ядерное оружие КНДР прямо называлось средством сдерживания «враждебной политики и ядерных угроз со стороны США». Система ядерного сдерживания и структура ядерных сил КНДР универсальны, то есть не ориентированы только на одного конкретного противника, даже если этот противник превосходит КНДР по многим параметрам. Ядерная стратегия КНДР основана на восприятии геополитической ситуации как нестабильной и непредсказуемой. Её стратегия основана на сочетании различных подходов (политико-дипломатический, каталитический и гарантированное возмездие), отличается гибкостью и потому будет эффективна в случае изменения международной политической обстановки и возникновения угроз со стороны других стран, в настоящее время нейтральных и дружественных. Для обеспечения реализации этой стратегии КНДР создаёт универсальный ядерный потенциал, способный нейтрализовать не только текущие, но и потенциальные угрозы в будущем. Например, региональный ядерный потенциал, который КНДР в настоящее время развивает для сдерживания США и их союзников в СВА, может служить целям сдерживания ныне дружественных соседей в случае изменения отношений с ними по каким-либо причинам в будущем. Эта стратегия была выработана КНДР независимо и задолго до заключения российско-северокорейского Договора, и она зарекомендовала себя достаточно эффективной, поэтому заключение Договора (равно как и его расторжение) не окажет на нее влияния.

Таким образом, подписание договора и выход двусторонних отношений на новый уровень вряд ли окажут существенное воздействие на количественный и качественный рост ядерного потенциала КНДР. Этот рост происходит согласно планам северокорейского руководства, и Договор не может ни ускорить, ни замедлить этот рост. Не окажет он влияние и на ядерную стратегию КНДР, которая формировалась в условиях и с учетом изменчивости геополитической ситуации. В то же время новый уровень Российско-северокорейских отношений может способствовать дальнейшей ядерной эмансипации, придать КНДР больше уверенности на международной арене и в ходе будущих переговоров с оппонентами, способствовать росту ее роли актора, уже не ограничивающегося одним регионом, а влияющем на глобальные процессы. 

Как это отразится на нынешнем режиме ядерного нераспространения в СВА? Вопрос о наличии у КНДР ядерного оружия более не имеет смысла рассматривать с точки зрения распространения/нераспространения. Это распространение уже произошло, и появление нового ядерного государства стало новой реальностью. Дальнейшее распространение по инициативе КНДР в настоящее время маловероятно, учитывая её стремление укрепить имидж ответственной ядерной державы и необходимость учитывать интересы союзников. Что касается предотвращения эффекта ядерного домино в регионе, то эту проблему предстоит решать США, и многое будет зависеть от их авторитета и влияния на союзников – Республику Корея, Тайвань и Японию.  Именно перед США стоит задача одновременно радикально изменить позицию по отношению к КНДР и ее ядерному статусу для нормализации отношений, и убедить союзников в том, что эти изменения не представляют для них угрозы, которая требует создания собственного ЯО в качестве ответной меры. 

Анастасия Баранникова, 

канд. ист. наук, 

МГУ им. адм. Г.И.Невельского, 

редактор электронной версии информационно-аналитическое

издание «Служу Отечеству»