Фронт, разведка, контрразведка

В начале двадцатого столетия деревня Свято-Николаевка Приморской области, позднее переименованная в село Урицкое, представляла из себя единственную улицу, на которой проживали семьи украинских переселенцев. Зимою с заходом солнца жизнь здесь замирала. В окнах домов было темно. В безлунные ночи лишь яркие звёзды высвечивали очертания четырнадцати домов, из труб которых валил белый дым. Не было здесь ни школы, ни клуба, ни электричества. Единственным предметом технического прогресса в селе был телефонный аппарат, который размещался в одноэтажной деревянной постройке с табличкой «Сельсовет». Через это средство осуществлялась связь с внешним миром. 

Около пятнадцати часов местного времени 22 июня 1941 года в Урицкое пришла телефонограмма, извещающая о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. После объявления всеобщей мобилизации всё мужское население убыло в районный военкомат для отправки на фронт. В деревне остались старики, женщины с детьми, да четверо молодых призывников. На плечи последних ложилась обязанность поддерживать жизнедеятельность села. Кроме того, от местного коллективного хозяйства требовались поставки сельхозпродуктов на фронт. Среди тех, кому пришлось выполнять самую тяжёлую физическую работу, был восемнадцатилетний Михаил Кривенко, прошлой осенью окончивший школу. Тяга к знаниям и упорство в получении образования были для него столь сильны , что до ближайшей школы в селе Ружино приходилось шагать по тридцать пять километров ежедневно. Ему, как одному из самых образованных, грамотных и ответственных сельчан, доверили важные и ответственные должности: кладовщика, заведующего товарной лавки, а также сельской избой-читальней и почтальона по совместительству. Разумеется, никто не снимал с него обязанности повседневной работы по домашнему хозяйству.

 С самого начала войны, после тяжёлого труда на покосах, вспашке полей, заготовке дров, ремонта и изготовления деревянных бочек и иного инвентаря, оставшиеся призывники забегали в сельский совет. Только здесь они могли узнать о переданных по телефону известиях от Совинформбюро о положении на фронтах, кровопролитных боях под Москвой и Сталинградом. Каждый раз с волнением и надеждой задавали руководителю местной власти один и тот же вопрос: 

- Есть ли новости по призыву? 

Ранним утром 4 декабря 1942 года из районного центра прибыла телефонограмма. Из неё следовало распоряжение о срочном прибытии призывников в военкомат города Лесозаводска. Сборы были недолгими. На прощаниях с родными Михаил получил напутствие от отца, что не стоит ему слушать рассказы тех, кто не воевал и занимается «шапкозакидательством» по поводу сражений с «германцем».

Из военкомата мобилизованных отправили на сборный пункт в город Ворошилов, ныне Уссурийск. По приезду на железнодорожную станцию их, а также остальных, прибывших из других районов области, ночью погрузили в товарный вагон, оборудованный нарами из дощатого материала и печкой-буржуйкой. Позднее Михаил Анисимович вспоминал, что в тот год была суровая декабрьская стужа. Эшелон стуча колёсами по ледяным рельсам, двигался на запад. В лютые зимние морозы небольшая металлическая печь, как часто не бросали в неё дрова, вагон не обогревала. Лишь рядом с нею чувствовалось тепло. Хлеб, который был у них в вещевых мешках был ледяной. В вагоне можно было просто замерзнуть. Чтобы как-то согреться и не окоченеть им приходилось плясать и резвиться. 

Михаил Анисимович рассказывал, что когда прибыли в подмосковный город Дмитров, их строем повели в баню. Выдали военную форму, а затем отправили на курсы военной подготовки. Даже для него, закаленного нелёгкими условиями деревенского быта и имеющего хорошую физическую подготовку, эта школа показалась суровой закалкой на всю оставшуюся жизнь. Призывники зимовали в землянках. С раннего утра совершали марш-броски на лыжах, обучались грамотному обращению с оружием, прыгали с парашютом с самолёта в морозную погоду, часами проводили занятия по рукопашному бою. Это были не просто занятия по военной подготовке - это была боевая школа 24-го гвардейского полка 10-й воздушно-десантной дивизии. 

В феврале 1943 года войска Северо-западного фронта Красной Армии окружили войска 16-й армии Вермахта в районе посёлка Демьянска Ленинградской области. Немецкое командование, опасаясь  разгрома, решило оставить для своих войск коридор для снабжения и при необходимости отвода фашистских подразделений по территории восточного берега реки Ловать. Красноармейцам 10-й воздушно-десантной дивизии был дан приказ блокировать этот коридор. Здесь и принял своё боевое крещение красноармеец Михаил Анисимович Кривенко. Ему на всю жизнь запомнились события этих боёв. Весна сорок третьего года в этих местах была ранней. Местами растаяли снега, а где-то ещё лежал рыхлый лёд. Стояла холодная, пронизанная влагой мартовская погода. Чтобы скрытно находиться воинскому подразделению в районе сосредоточения бойцам пришлось лежать в болоте с ледяной водой, в мокром обмундировании и обуви, ожидая приказа выхода на огневой рубеж. Ситуация усугублялась и тем, что отсутствовали продукты и питьевая вода. Десантники добывали еду из природных запасов. В пищу приходилось употреблять и лягушек. Это испытание длилось в течение двух недель, но приказ был выполнен. 

Как-то командование воинской части обратило внимание на удивительно смекалистого и отважного солдата, прекрасно подготовленного физически, мастерски владеющего оружием. Тут же было принято решение перевести красноармейца Кривенко в полковую разведку. Именно в таких людях была острая нужда. Во взводе разведчиков, были особенно высоки боевые потери: необходимые сведения для полка добывались не чем иным как кровью в ходе боя. Молодые командиры взводов разведки часто менялись по причине гибели в бою, не успевая набраться и фронтового опыта.

Сколько за это время вылазок было в тыл фашистам с риском не вернуться, трудно сосчитать - вспоминал после войны Михаил Анисимович, продолжая: 

- В августе 1943 года наша часть готовилась к наступлению. Разведчикам был отдан приказ провести разведку боем и любыми путями добыть «языка». Противник же сидел в глубокой обороне, основательно оборудовал свои позиции и тщательно заминировал прилегающее к его траншеям чистое поле. Подойти к врагу, не обнаружив себя никак не удавалось. После совершения попыток выдвижения наших разведчиков, местность моментально простреливалась фашистами из миномётов и иного оружия. Сообразуясь с обстановкой, наше командование провело детальную разработку плана по выполнению задания. В соответствии с ним, в течение трёх суток по укреплениям гитлеровцев наносился артиллерийский огонь. В целях маскировки намеченной операции, наша артиллерия «лупила» по фашистам как днём так и ночью. Были определены наименее рискованные зоны продвижения. Затем, в тёмное время суток сапёры сумели проделать проход в минном поле . Ночью по нему скрытно, используя складки местности в перепаханном поле, наши бойцы поползли в сторону немецких позиций. Одновременно артиллерия обстреливала укрепления врага, к которым мы уже приближались, хорошо понимая, что этим огнём могли накрыть и нас. Когда подобрались к  фашистам, разведчики забросали траншеи гранатами, открыв по ним автоматный огонь. От такой неожиданной атаки немцы не сразу пришли в себя и за пару минут наши захватили двух оставшихся в живых солдат противника и волоком потащили их в сторону наших позиций. Опомнившись неприятель, открыл плотный огонь по отходящей группе наших бойцов с «языками», цена жизни которых была высока в тот момент. Мне пришлось автоматными очередями прикрывать отход разведчиков и в это время я увидел, как фашистская пуля сразила нашего командира, только что прибывшего в наш взвод. Пришлось отстать и под огнём тащить молодого лейтенанта метр за метром, часто останавливаясь в неглубоких впадинах перепаханного поля. До наших добрался только к исходу следующей ночи. Потом узнал, что рана у командира была смертельной, и спасти его не удалось. 

Как потом вспоминал Михаил Анисимович, за неполных три года войны их взвод полковой разведки потерял шестерых молодых командиров. В отношении его самого бойцы шутили: 

- Ты Кривенко счастливый и удачливый - пуля тебя не берёт!

На самом деле бывало всякое. Однажды, в ходе очередного боя от разорвавшейся мины красноармеец Кривенко получил сквозное осколочное ранение ноги. Была при этом ещё контузия и серьёзная кровопотеря. Шёл артобстрел и ему повезло, что в этот момент рядом оказались его сослуживцы из дивизионной разведки. Погибнуть ему просто не дали, когда он лежал , не подавая видимых признаков жизни. Кто-то из разведчиков внимательно присмотрелся к лежащему на земле бойцу, после чего его дотащили до обочины полевой дороги. Здесь в это время проходила наша колонна техники. Раненого загрузили на автомобиль и увезли в госпиталь, где он и пришёл в сознание. 

После окончания войны Михаил Анисимович, ещё несколько лет, прихрамывая на раненную ногу, долго сожалел, что так и не узнал фамилии тех разведчиков, спасших его тогда. Второе ранение: осколки снаряда задели ткани виска и чудом оставили его в живых. Опять госпиталь, а после лечения - снова в бой. 

4 декабря 1944 года, красноармеец Кривенко, слегка приседая на больную ногу, доложил руководству своей воинской части о своём прибытии для прохождения дальнейшей службы. 29-й гвардейский полк к тому времени дислоцировался на территории Латвии, где в это время войска Первого, Второго и Третьего Прибалтийских фронтов, а также частей Курлядской группировки советских войск, разворачивались для масштабного сражения. От исхода этих боёв зависело скорейшее приближение нашей победы. Понимая это, противник , переходя в оборону, время от времени активно контратаковал. Кроме регулярных воинских частей, на его стороне в тылу советских войск, действовало множество разрозненных, имеющих связь с немецкими штабами, недобитых немецких войсковых подразделений, укрывшихся в лесах и деревнях, поддерживаемых националистическими формированиями, полицаями, предателями , сотрудничавшими с фашистами на оккупированных территориях. 

Морозным декабрьским утром 1944 года после полуторачасовой артиллерийской подготовки по войскам противника, красноармеец Кривенко в составе воинов 29-го гвардейского полка пошёл в очередную атаку. Подразделению предстояло выбить фашистов с занимаемых хорошо укреплённых позиций в районе деревни Баукас. Согласно сохранившимся полковых записей описания боя к 16 часам 22 декабря наши солдаты с боем вышли на северо-запад села и стали готовиться к новому броску на врага. Фашисты, не дожидаясь глубокой ночи, под прикрытием темноты в 18 часов в составе подразделений пехоты, трёх танков и двух бронированных машин стремительно контратаковали занятые советскими бойцами позиции. Вовремя обнаружив наступление гитлеровцев, наши бойцы успели уничтожить и отсечь от вражеской техники пехоту. В результате этого фашисты отступили. Морозную ночь с 22 на 23 декабря  воины-гвардейцы провели на холодной земле занятого огневого рубежа. Утром полк, пошёл в атаку. После её успешного завершения командир части напишет в наградном листе:

«Товарищ Кривенко М.А. в наступающих боях с 21.12.44 года по 25.12.44 года при наступлении на село Баукас не смотря на ураганный артиллерийский и миномётный огонь противника рискуя своей жизнью ПЕРВЫМ ворвался в село где ручной гранатой и автоматом уничтожил пулемётную точку врага и 4 гитлеровца. 23.12.44 года противник перешёл в контратаку и упорно оборонял свои позиции в результате меткого огня из своего автомата уничтожил 3 гитлеровца. Достоин правительственной награды Орден Славы 3 степени».

9 мая 1945 года , находясь в Прибалтике разведчик сержант М.А. Кривенко узнал, что в Берлине подписан документ о капитуляции германских войск. Вскоре был демобилизован и убыл на поезде на родной Дальний Восток. По приезду домой, была незабываемая и долгожданная встреча с родными и сельчанами. Долго задерживаться в своей деревне Михаил Анисимович не стал. Надо было строить новую жизнь там, где была работа с его жизненным опытом , знаниями и силами. Прибыв на станцию Ружино одним днём решился вопрос о его трудоустройстве. Начал с профессии слесаря в железнодорожное депо, затем был назначен на должность начальника паспортного стола станции. Как-никак за плечами полное среднее образование, что по тем временам дорого стоило и встречалось не так часто, а к этому - наличие довоенного и фронтового опыта и закалки. Через четыре года, как указано в пожелтевшей от времени его Трудовой книжке, в 1949 году, был «переведён в распоряжение начальника Управления МГБ на Приморской ж.д.». С этого времени молодой ветеран войны Кривенко М. А. стал чекистом. После этого получил специальное образование в Межкраевой школе МГБ СССР в городе Хабаровске с присвоением звания лейтенант. На новом поприще ещё раз убедился, что такую богатую страну как наша, враги не оставят в покое и будут и дальше строить свои планы по её завоеванию. Здесь пригодилась трудовая и боевая закалка разведчика. 

Характер не позволял замыкаться лишь на исполнении своих непосредственных обязанностей в качестве оперативного работника госбезопасности. Михаил Анисимович позже вспоминал , что когда проживали в посёлке, рядом с заставой пограничников, обстановка была такой, что нельзя было оставаться в стороне от напряжённой деятельности тех, кто охраняет мирный покой граждан. В послевоенный период попытки незаконного проникновения на территорию нашего государства были систематическими, включая случаи заброски иностранной агентуры через нашу границу в Приморье. Вспомнился случай, когда поздним вечером, в посёлке Хасан, возвращаясь домой ему навстречу шли двое незнакомых. Интуитивно обратив на них пристальное внимание, Михаил Анисимович их остановил и вежливо предложил предъявить документы. В ответ на это предложение незнакомцы бросились бежать. Одного из них удалось задержать сразу , второго пришлось догонять. После задержания обоих удалось доставить на погранзаставу. Как позднее выяснилось, это были нарушители государственной границы. Чекиста наградили медалью «За отличие в охране государственной границы СССР». Эта награда ему была дорога и носил её вместе с фронтовыми: орденом Славы, орденом Отечественной войны 1 степени и медалью «За отвагу». Подобные события в службе и жизни Михаила Анисимовича не были редкостью. Он ни раз говорил, что пограничники и чекисты - это особенные люди, наделённые обязанностью выполнять очень трудные и ответственные задачи, и они должны обладать высокими профессиональными качествами и быть всесторонне и интеллектуально развитыми. Эти слова не были формальностью, они были проверены самой жизнью и богатым опытом служебной деятельности. 

Нам удалось побеседовать с сыном ветерана - Алексеем Михайловичем Кривенко. Ему был задан, на наш взгляд, не совсем корректный вопрос о реальности задержания в одиночку сразу двоих нарушителей госграницы. Не долго раздумывая, он пояснил:

- Внешние данные моего отца Михаила Анисимовича не имели ничего общего с героями современных боевиков. Он был не выше среднего роста и обыкновенной комплекции. Вместе с тем, если бы однажды мне лично не удалось видеть его, что называется в деле, то я бы тоже не особо поверил в правдоподобность этого события. При его скромности, миролюбивом отношении к людям, излучаемой от него доброты, он обладал невероятной физической силой, выносливостью и отработанной до совершенства техникой рукопашного боя. К тому же он был настоящим патриотом страны и готовым всегда прийти на помощь нуждающимся в защите. Расскажу один случай из своего подросткового детства. На одной из прогулок по посёлку мы с отцом подошли к местному участковому, рядом с которым стояла встревоженная женщина, громко и сбивчиво прося о помощи, объясняя, что кого-то убивают. Тут же послышался один за другим выстрелы и я сам увидел, как по листве рядом стоящего дерева ударила дробь или картечь. Мне запомнились мгновенные действия отца. Он быстро вытащил из кобуры табельное оружие и переложил пистолет в карман брюк. Тут же он побежал в сторону выстрелов. Немного опешив, через каких-то пару минут, мы с участковым и той женщиной вышли на пустырь напротив жилого дома и увидели лежащего там человека. Он был расположен лицом вниз, в «позе ласточки», связанный через горло по рукам и ногам бельевой верёвкой. Отец, у ног которого лежало длинноствольное огнестрельное оружие, спокойно стоял рядом. Увидев такую картину, мы поняли, что связанный - это тот, кто только что стрелял. Вместе с тем, мы никак не могли осознать как Михаил Анисимович так ловко и главное быстро сумел всё это совершить. Замечу ещё, что в тот момент, когда отец бросился в сторону стрельбы, участковый не кинулся за ним. 

- Тогда, ещё в детстве я пришёл к выводу, что отец настоящий профессионал в своей сфере деятельности, поэтому - продолжил Алексей Михайлович, - задержание тех двоих нарушителей госграницы - это вполне реальное событие. Тем более, они не были даже вооружены. 

По поводу активности участия Михаила Анисимовича в охране госграницы в свободное от работы время, Алексей Михайлович рассказал, что ещё школьником он с мамой Натальей Илларионовной также принимали участие в таких делах. Так, в 1963 году отец убыл в очередную служебную командировку. Оставшись дома вдвоём они заметили через окно подошедшего к калитке ограждения незнакомца с чертами восточной национальности. Наталья Илларионовна сразу поняла, что это неместный - «чужак», и по всем признакам - нарушитель границы. Моментально сообразив, какие действия надо предпринять, она выбежала во двор. Пригласила незнакомца в дом и предложила ему чай. Затем она дала Алексею две подшивки журнала «Огонёк» и шёпотом наказала:

- Мне необходимо срочно позвонить, но не из дома; занимай его внимание, пока я сбегаю к соседям.  

После выпитого чая «чужак» внимательно рассматривал красочные журналы, в которых были и портреты первых руководителей СССР. Жестами и непонятными словами он давал понять одиннадцатилетнему школьнику, что Сталин - это хорошо, а Хрущёв - плохо. Через короткий промежуток времени ко двору дома Кривенко подъехал уазик с пограничниками. Они зашли в дом и сопроводили «чужака» в машину. Позже подтвердилось предположение, что их «гость» действительно является нарушителем границы. 

- За чёткие и решительные действия пограничное командование, - как вспоминает Алексей Михайлович, - нас с мамой наградило грамотой. Ещё мне был вручен знак «Юный друг пограничника». Через несколько дней в посёлок прибыла целая команда журналистов с радиоаппаратурой из Гостелерадио СССР. Выслушав мой рассказ об этом событии, они пояснили, что необходимо несколько изменить моё повествование и дали мне подготовленный ими текст, который я должен был выучить наизусть и по-новому рассказать под аудиозапись. Помню, что как-то по радио я с гордостью слушал свой голос...

Когда об этом случае с некоторой иронией рассказывал Алексей Михайлович, то и он уже и сам являлся ветераном ФСБ России, имеющим ряд поощрений и наград за обеспечение государственной безопасности нашей страны. На вопрос о выборе им профессии пояснил, что это было связано больше с влиянием друга отца. 

 - Как-то к нам в гости зашёл товарищ отца, ныне известный по радио-телепередачам и книгам, Николай Андреевич Лоенко, который служил в нашем Приморском управлении госбезопасности. Да, это тот самый легендарный чекист, благодаря которому советская разведка в качестве оперативного источника имела действующего сотрудника английской разведки МИ-6 Джорджа Блейка, длительный период времени получая бесценную оперативную информацию из первых рук о замыслах противника. - Продолжил Алексей Михайлович, - Именно он мне дал некоторые советы по направлению моего дальнейшего жизненного пути. Так же Николай Андреевич мне рекомендовал обязательно получить высшее образование со знанием китайского языка. Что я и сделал, а затем выбрал профессию чекиста. Легендарного сотрудника Лоенко Н.А. сближало с моим отцом многое. Оба были необыкновенно одарёнными и патриотично настроенными людьми. Они часто проводили вместе время. Когда удавалось, они вместе ходили на рыбалку и охоту. Были единомышленниками по многим вопросам и оказывали друг другу поддержку. В конце пятидесятых годов прошлого века, когда проходили масштабные и не совсем оправданные мероприятия по сокращению вооруженных сил и специальных служб нашей страны, служить было нелегко морально. Помню, что согласно новым директивам отец как все сотрудники госбезопасности, ходили только в военной форме, даже на встречи с агентами. В соответствии с новыми правилами они были обязаны отдавать честь и военным патрулям. Разумеется , это негативно отражалось на соблюдении правил и мер конспирации. В известной степени это не только затрудняло работу, но и негативно сказывалось на результативности оперативной работы. Вместе с тем, послевоенная оперативная обстановка диктовала решение серьёзных и неотложных задач по обеспечению государственной безопасности.

После увольнения из Управления КГБ СССР по Приморскому краю М. А. Кривенко трудился в Дальневосточном морском пароходстве. Связь с чекистами не утратил и с учётом богатого опыта принимал активное участие в деле обеспечения государственной безопасности в качестве внештатного оперативного сотрудника. Со слов сына ветерана Алексея Михайловича, это была серьёзная нервно-психологическая нагрузка, которая сказывалась на здоровье ветерана. Тем не менее, в силу своего характера и жизненной позиции Михаил Анисимович это делал, понимая важность доверенной ему деятельности. Мотивировали и полученные совместно с чекистами результаты этой работы.

Когда же Михаил Анисимович ушёл на гражданскую пенсию он получал просьбы выступить перед молодёжью. Ветеран Великой Отечественной войны это делал, осознавая необходимость донесения до подрастающего поколения того, что пережило его поколение, чтобы не повторились события той страшной войны. 

По свидетельству сына ветерана, у Михаила Анисимовича и его жены Натальи Илларионовны была настоящая любовь и однажды мама Алексея Михайловича написала трогательное по содержанию стихотворение, посвящённое своему мужу. В ноябре 1987 года оно было опубликовано на первой полосе газеты «Пограничник на Тихом океане». Не часто бывают такие семьи, где царит такая любовь, когда женщины посвящают стихи своему любимому мужчине. 

Семья Кривенко, включая правнуков, бережно хранит память о Михаиле Анисимовиче, привезённые с фронта фотографии, пожелтевшие от времени документы и публикации из газет о нём - героическом фронтовике, чекисте и удивительно добром, скромном, любящем человеке, прожившем непростую и достойную жизнь.

Когда в пятидесятых годах прошлого столетия в наш край приезжал известный и талантливый поэт Александр Трифонович Твардовский, судьба подарила Михаилу Анисимовичу встречу с ним, в память о которой была совместная фотография с автографом автора одной из самых почитаемых в нашем народе фронтовых поэм «Василий Тёркин». Подумалось, а ведь такие солдаты как Кривенко и вдохновляли поэта на это бессмертное произведение. 

Ремарка: В конце 1980-х годов одному из авторов этой публикации удалось лично пообщаться с героем публикации. В памяти - остался герой той ВОЙНЫ, 80-летний юбилей которой мы все будем отмечать 9 мая. Вечная ему и всем другим память, кто отдал жизнь или остался жив, защищая от врагов нашу Родину.

Алексей Буяков

Сергей Малявка